Библиотека умных книг

Перевод с японского Л. Левыкиной

Таэ, дочь Кадзуми Сиёскэ, сообщила, что пришла какая-то женщина, которая утверждает, будто тридцать лет назад встречалась с ним в городе Юмиура на Кюсю. Кадзуми велел провести ее в гостиную.

Для писателя Кадзуми Сиёскэ неожиданные, ранее незнакомые посетители были делом обычным. Вот и сейчас в гостиной уже сидели три посетителя. Они пришли каждый сам по себе, но теперь вели общий оживленный разговор. Стоял теплый декабрьский день, было около двух часов пополудни.

Женщина, пришедшая четвертой, опустилась на колени в коридоре и, казалось, смутилась, увидев через открытые сёдзи остальных гостей.

- Я вас слушаю, - сказал Кадзуми.

- Право, мне очень неловко. - Голос женщины слегка дрожал от волнения. - Мы так давно не виделись. Сейчас моя фамилия Мурано, тогда была другая - Таи. Вы, наверное, не помните.

Кадзуми взглянул в лицо женщины. Ей было, пожалуй, больше пятидесяти, йо выглядела она моложе своих лет. Легкий румянец играл на ее бледных щеках. Глаза, несмотря на возраст, все еще оставались большими, видимо потому, что она не располнела, как большинство женщин в ее годы.

- Да, я не ошиблась, вы - тот самый Кадзуми, - женщина смотрела на него сияющими от счастья глазами.

Кадзуми стало не по себе, к тому же он чувствовал себя неловко оттого, что совершенно не помнил этой женщины.

На ней были черное хаори с гербами, простенькие кимоно и оби, все довольно поношенное.

- Вы приезжали в Юмиура около тридцати лет назад. Помните, вы заходили ко мне в комнату? Вечером, в день портового праздника.

- Правда? - услышав, что он заходил в комнату девушки, несомненно бывшей в то время красавицей, Кадзуми снова сделал попытку припомнить все обстоятельства. Тридцать лет назад ему было лет двадцать пять и он еще не был женат.

- Вы приехали вместе с Кида Хироси и Акияма Хисао. Все втроем вы направлялись в Нагасаки, но заехали в Юмиура, получив приглашение на торжество по случаю от крытия местной газетки.

Ни Кида Хироси, ни Акияма Хисао уже нет в живых. Они были старше Кадзуми почти на десять лет; их дружба началась, когда ему было около двадцати трех. Тридцать лет назад эти двое считались уже крупными писателями. И в самом деле, приблизительно в то время они ездили в Нагасаки; в памяти Кадзуми хранятся путевые заметки и забавные истории, связанные с этим путешествием. Все эти факты известны и современным читателям.

Кадзуми перебирал в памяти события тех дней, не понимая, как получилось, что он, тогда еще начинающий писатель, отправился в поездку в Нагасаки с двумя знаменитыми коллегами. Перед ним встали образы Кида и Акияма, с которыми он был очень близок, и, вспомнив о том, как много они для него сделали, он почувствовал, что на душе у него потеплело. Видимо, изменилось и выражение его лица, потому что женщина спросила тоже слегка изменившимся голосом:
- Ну что, вспомнили? Я тогда только что коротко остригла волосы. Помните, я говорила, что у меня от стыда даже затылок мерзнет? Был конец осени... Когда в городе начали издавать газетку, я решила устроиться на работу в редакцию и обрезала волосы. Хорошо помню, как, почувствовав на затылке ваш взгляд, я убежала, словно меня кто ужалил. Потом, когда вы проводили меня домой, я показала вам шкатулку для лент. Хотела доказать, что еще три дня назад у меня были длинные волосы. Вы очень удивились, увидев такое множество разных лент.

Остальные посетители сидели молча. Когда пришла новая гостья, деловой разговор уже был окончен, и они просто болтали о разных пустяках. Поэтому все сочли вполне естественным, что хозяин занялся вновь пришедшей. Однако настроение гостьи так подействовало на всех, что они замолчали и внимательно прислушивались, стараясь не смотреть в сторону женщины и Кадзуми и делая вид, что разговор их вовсе не интересует.

- Помните, когда праздник закончился, мы с вами вместе спустились по узенькой тропинке к морю. Тот прекрасный закат, кажется, и сейчас вот-вот запылает на небе. Помню, вы сказали тогда: «Смотри, черепица на крышах раскалилась докрасна, а твой затылок стал совсем алым». Я ответила, что Юмиура вообще славится своими закатами; правда, я до сих пор храню в памяти закаты в Юмиура. Мы с вами повстречались в один из прекрасных дней, когда на небе горел такой закат. «Юмиура-Лукоморье» - назвали этот маленький городок. Гористый берег здесь как будто вырезан в форме лука, во впадине которого собирается багрянец заката. И в тот день небо, покрытое барашками облаков, казалось здесь ниже, чем повсюду, горизонт был до смешного близко, а стаи черных перелетных птиц залетали в облака и исчезали в них. Казалось, что небо не отражается в зеркале моря, а переливает в крохотный заливчик весь свой багрянец. На кораблях, украшенных флагами, играли на флейтах и барабанах мальчики, принимавшие участие в праздничной церемонии, и вы сказали, что если чиркнуть спичкой об их красные кимоно, то разом запылают и море, и небо. Неужели не помните?

- Хм.

- У меня тоже после замужества память стала хуже. Очень неприятно. Да и нет ничего такого, что хотелось бы запомнить. А вот у вас, Кадзуми-сан, должно быть, много хорошего в жизни, но вы всегда так заняты, что вам некогда вспомнить о разных пустяках, да это и ни к чему... Для меня же Юмиура - самое радостное воспоминание в жизни.

- Вы долго жили в Юмиура? - спросил Кадзуми.

- Нет, после нашей встречи я через полгода вышла замуж и уехала в Нумадзу. У меня двое детей. Старший уже окончил институт и работает, а дочери пора искать жениха. Сама я родилась в Сидзуока, но потом не смогла поладить с мачехой и переехала к родственникам в Юмиура, а там наперекор воле родителей поступила на работу в редакцию газеты. Когда отец узнал об этом, он потребовал, чтобы я вернулась домой, и выдал меня замуж. Так получилось, что в Юмиура я прожила около семи месяцев.

- А ваш муж?

- Он священник в синтоистском храме.

Ответ несколько удивил Кадзуми, и он снова перевел взгляд на лицо женщины. Ему бросилось в глаза, что волосы очень красиво обрамляют ее лоб, сейчас, кажется, такие прически не в моде.

- Раньше нам удавалось прожить на его заработок. Но когда началась война, он с каждым днем приносил все меньше и меньше. Дети всегда поддерживали меня и ссорились с ним по малейшему поводу.

Кадзуми понял, что в семье его гостьи царит разлад.

- Храм в Нумадзу гораздо больше, чем тот, в котором мы с вами были во время праздника в Юмиура. Ну, конечно, и забот больше. Муж своевольно продал кому-то десять криптомерии, росших позади храма, и сейчас против него возбудили дело. Поэтому я и сбежала в Токио.

- Гмм.

- Все-таки хорошо, что существуют воспоминания. Человек, что бы с ним ни случилось, всегда помнит, что было раньше. Я считаю это даром богов. Тогда в Юмиура мы спускались по дороге с холма, и вы предложили обойти храм стороной, потому что там было очень много детей, но я успела заметить на кустике камелии у сосуда для омовения рук несколько прекрасных махровых цветков. Даже сейчас я иногда думаю, какое же доброе сердце было у человека, посадившего эту камелию.

Было ясно, что Кадзуми - главный виновник всех воспоминаний женщины о Юмиура. В голове писателя, захваченного рассказами гостьи, всплывали и та весна, и тот закат в бухте Юмиура. Но в этом мире воспоминаний Кадзуми никак не мог попасть вместе с женщиной в одну и ту же страну, в ту страну, где между ними лежала такая же огромная пропасть, как между живыми и мертвыми.

У Кадзуми в последнее время слабела память. Иногда он подолгу разговаривает с человеком, лицо которого ему хорошо знакомо, но никак не может вспомнить его имя. В такие минуты он чувствует не только досаду, но и страх. Вот и сейчас, стараясь припомнить все, что было связано с его гостьей, он как будто ловил рукой воздух, От напрасных усилий у него разболелась голова.

- Говоря о человеке, посадившем камелию, я вспомнила, как в Юмиура всегда старалась убрать свою комнату покрасивей. С тех пор, как вы в последний раз побывали у меня, прошло почти тридцать лет. Тогда я украшала свою комнатку, как маленькая девочка...

Кадзуми совершенно не мог представить себе эту комнату; от напряжения у него на лбу появились поперечные морщинки, и от этого вид стал довольно сердитый.

Женщина поднялась и начала прощаться:
- Прошу извинить меня за беспокойство. Я так давно хотела с вами повидаться, но встреча получилась не очень веселой. Извините, пожалуйста. Можно будет еще раз зайти к вам?

- Да-да, конечно.

Казалось, женщина хотела еще что-то сказать, но стеснялась других посетителей. Когда же Кадзуми, выйдя ее проводить, прикрыл за собой сёдзи, гостья сразу почувствовала себя свободнее. Кадзуми не верил своим глазам. Она держалась так, как женщина держится с мужчиной, который когда-то ее обнимал.

- Та девушка, которую я видела, это ваша дочь?

- Да.

- Мне бы не хотелось встретиться с вашей женой.

Ничего не ответив, Кадзуми прошел в переднюю, Наблюдая; как гостья надевает дзори, он сказал:
- Так вы говорите, что я бывал в вашем доме в Юмиура?

- Да, - женщина посмотрела на него через плечо. - Там вы предложили мне выйти за вас замуж. В моей комнате.

- Как?!

- Но я к тому времени уже была помолвлена с моим теперешним мужем, и потому отказала вам, все объяснив...

Кадзуми что-то больно кольнуло в груди. Какой бы плохой ни была память, но забыть о предложении, которое делал девушке, и совершенно не помнить ту, которой его делал... Он почувствовал уже не удивление, а отвращение к самому себе. В молодости он был не из тех, кто может необдуманно предложить девушке выйти за него замуж.

- Вы тогда поняли, почему я отказалась, - продолжала женщина, и ее большие глаза наполнились слезами. Дрожащими пальцами она открыла сумочку и достала фотографию. - Это мои дети. Дочь сейчас намного выше меня ростом, но лицом очень похожа на меня в молодые годы.

У девушки на маленькой карточке были живые глаза и красивые черты лица. Кадзуми пристально вглядывался в нее, словно пытался увидеть, как тридцать лет назад встретился с девушкой, похожей на эту, и хотел на ней жениться.

- Я как-нибудь приду к вам вместе с дочерью, чтобы вы посмотрели, какой я была в ее годы, - в голосе женщины чувствовались слезы. - Я часто рассказываю о вас детям, они вас хорошо знают и считают близким человеком. После вашего отъезда из Юмиура меня вдруг стало тошнить, я была как безумная; потом, когда тошнота прекратилась и ребенок зашевелился, я все время думала: неужели это ребенок Кадзуми-сан? Как-то раз я взяла на кухне большой нож, заточила его и... Это я тоже рассказала моим детям.

- Что вы... Разве можно... - больше Кадзуми не смог ничего сказать. Из-за него эта женщина перенесла тяжелые страдания. Вот и в семье у нее... Быть может, в своей безмерно несчастной жизни она утешалась, вспоминая о нем. Он был как бы ее постоянным спутником даже в семейной жизни...

Однако для женщины прошлое в городке Юмиура, где она волей случая встретилась с Кадзуми, было вечно живо, а для Кадзуми, который принес ей столько несчастья, это прошлое безвозвратно исчезло.

- Оставить вам фотографию? - спросила гостья. Кадзуми отрицательно покачал головой.

Хрупкая фигурка женщины скрылась за воротами.

Кадзуми снял с полки подробную карту Японии, географический справочник и вернулся в гостиную. Все три посетителя помогали ему искать, но города под названием Юмиура не было ни на Кюсю, ни где-нибудь еще.

- Странно, - сказал Кадзуми и, подняв голову, закрыл глаза и задумался. - Не помню, чтобы я до войны бывал на Кюсю. Совершенно верно. Впервые я попал туда в разгар войны на Окинаве, когда меня в числе репортеров военно-морских сил переправили самолетом в особый штурмовой отряд в Каноя. Потом я приезжал в Нагасаки после атомного взрыва. Тогда я тоже слышал от жителей Нагасаки, что тридцать лет назад к ним приезжали Кида и Акияма.

Гости, посмеиваясь, обменивались мнениями по поводу фантазий или сумасбродства недавней посетительницы. Пришли к выводу, что она не в своем уме. «Должно быть, и я не в своем уме, - решил Кадзуми, - все время пытался что-то вспомнить, и веря ее рассказам, и не веря».

Совсем забыв, что города под названием Юмиура никогда не существовало, он думал только о том, каким будет его собственное прошлое в памяти других людей. Возможно, оно будет таким же, как в воспоминаниях его сегодняшней гостьи, которая и после смерти Кадзуми будет твердо верить, что когда-то в городе Юмиура он предлагал ей стать его женой.